Литературно-художественный и публицистический журнал

 
 

Проталина\1-4\16
О журнале
Редакция
Контакты
Подписка
Авторы
Новости
Наши встречи
Наши награды
Наша анкета
Проталина\1-4\15
Проталина\3-4\14
Проталина\1-2\14
Проталина\1-2\13
Проталина\3-4\12
Проталина\1-2\12
Проталина\3-4\11
Проталина\1-2\11
Проталина\3-4\10
Проталина\2\10
Проталина\1\10
Проталина\4\09
Проталина\2-3\09
Проталина\1\09
Проталина\3\08
Проталина\2\08
Проталина\1\08

 

 

 

________________________

 

 

________________________

Елена Минакова

 

 

Солдат, который больше ничего не ждет

 

 

Это было светлое, свежее, прозрачное утро. Небо цвета бирюзы казалось величественным и спокойным. Не по-будничному шуршали шинами проезжающие мимо машины. Грузно покачивались на колесах, притормаживая у лежачего полицейского, автобусы. Припекало солнце. Под его лучами сильный и стылый ветерок уже не сковывал, а будто даже бодрил и чуточку обжигал.

Начинался день 9 мая. Мы с Ричардом вышли на прогулку, он жадно нюхал воздух. Настроение было по погоде, чувствовался какой-то подъем. Близко ощущалось, что на Центральной площади города подходила к концу подготовка к празднику. Завершались репетиции — вот-вот начнется Парад Победы. Туда уже ручейками стекались люди со всех улиц и переулков.

И вот под этим небом, на этом бойком ветерке, обдувающем перекресток улиц Мира и Ленинградской в Тюмени, мы стояли с псом. И будто бы из ниоткуда прозвучало приветливое: «С праздником!» Располагающий, без наужелюбный баритон. Открытое лицо. Добрый прищур. Улыбаясь в седые усы, пришелец обнажил беззубый рот. Один глаз у него был невидящим.

Передо мной стоял невысокого роста человек без возраста в куртке, надетой на «зелёнку». Из-под воротника проглядывал уголок тельняшки. Не то летчик, не то моряк. К правой стороне своей камуфляжки он приколол юбилейные значки российской авиации — на одном я разглядела надпись «Аэрофлот — Ил-76». Со стороны сердца подрагивал лепесток Георгиевской ленты.

Подошедший представился Анатолием. Чем-то он меня заинтересовал, мы познакомились. Хотелось знать, идет ли он на парад, как жизнь, как настроение… Все-таки был праздник, который объединяет всех.

— Эх, Лена… — начал по-простому Анатолий, — я, как офицер... спирт взял.

Он что-то поискал в кармане, извлек и трогательно пояснил:

— 95 граммов.

Это был размером с ладонь фанфурик. Тело пузырька укутывала этикетка с мелким текстом. Не без труда удалось разобрать: «Косметический лосьон «Свежесть».

— Служил я в Афгане! — неожиданно отчетливо и как-то значительно произнес Анатолий. — Из Афгана пришел, а дом мой сгорел. Подожгли, возможно. Там бомжей было до фига…

Говорил он отрывисто, но не резко. Чувствовалось, что в нем теснятся воспоминания о далеких суровых днях и давних больших потерях, но пережитое его не отпустило, а раны не зарубцевались. От невысказанного срывался голос, дрожали губы, видно было, как волнуется его душа.

— Когда я после войны пришел, — продолжал Анатолий, — то уже никого не было. Кто повесился, кто застрелился, в общем — ни-ко-го. Раньше-то ведь у нас телефонов не было, в советское время переписывались, обо всем узнавали из писем. Я тогда многого даже и не знал... Да, Афган — это тяжело… — неожиданно заключил он и вздохнул.

Я не находила, что сказать. В голове крутились всего два слова: братья-афганцы… Неслучайно эти два слова породнились. Ребят, которые прошли афганскую мясорубку длиною в десятилетие, было очень много, и они стали как побратимы, они делили одну общую судьбу.

— Вы по призыву попали в Афганистан? — спросила я Анатолия.

Он стесненно улыбнулся:

— Так ведь мне уже много лет, Лена! Я родился в сорок седьмом... Я ведь еще кадетский корпус закончил! Пять с половиной лет после этого учился в летном училище. Звание мне там дали — лейтенантом стал. Сколько потом лет еще прошло, я не помню. Меня отправили на Балтику, с Балтики — в Германию, из Германии — в Северный Вьетнам, потом — на Карибы, оттуда — в Афган. Мама меня не дождалась. Отец в свои семьдесят умер. Эх! — Он снова вздохнул. — Судьба моя военная!..

Но тут что-то произошло. Лицо Анатолия напряглось, стало торжественным. Сам он резко вытянулся — по-военному приветствовал прохожего. Мимо шел бравый человек, одетый в парадный костюм. Он явно спешил. Китель его был сплошь увешан наградными знаками.

— С днем Победы! — громко отчеканил Анатолий.

— Взаимно, — послышалось в ответ.

Анатолий заулыбался:

— Счастья, здоровья!

— И вам тоже!

Прохожий, не теряя шага, ответно отдал честь и вскоре скрылся из вида.

Напряжение спало, и мой знакомец снова стал прежним, задумчивым, предался невеселым воспоминаниям. Снова вращал он калейдоскоп памяти.

— Офицер вот прошел сейчас... А у меня дом когда сгорел, то все награды отца сгорели. Отец мой до Берлина немцев гнал — бандеровцев особенно. В Белоруссии отец был командиром отряда партизан. Он, знаете, многое мне рассказывал, всё рассказывал...

— А сейчас, Анатолий, где живете?

Рукой махнул:

—Я живу в городе…

— Пенсию платят?

— Две тыщи — за Афган, и еще 12 тыщ — это моя основная пенсия, — сказал и строго нахмурился: — Ох, правительство у нас... шикарное…

Мне отчего-то подумалось, что за эти годы мы пережили уже не одну войну.

— Ну а какие у вас отношения с теми, кто Чечню прошел?

— Был друг, но сидит. Сидит друг мой в тюрьме... — и он снова вздохнул, а после добавил: — Вот судьба — мое время…

— А на встречи в школах приглашают?

— Да приглашают! — как-то с досадой отмахнулся. — Я не хожу. Зачем?

— Больно вспоминать?

Анатолий тихо пояснил:

— У меня даже слезы выступают от этих мыслей…

Мы немного помолчали. Но, видно было, Анатолия бередила память. И он снова заговорил:

— Случай был… «Дух» от меня бежит — лет 18 или 20 ему. Забёг в свой кишлак, бросает автомат прямо в ноги мне: «Шурави, не стреляй!» Я ему: «По-русски заговорил?!» «Да, — бормочет, — я в России жил». Я взял автомат. А он в крик: «Мать!..» Да, действительно, смотрю: мать, отец, братья — все рядом. Опять кричит: «Не стреляй!» Я ему: «А кто отправил вас воевать?» Слышу: «Нам приказали боевые командиры, чтобы мы воевали против русских, потому что вы оккупанты. А мы что сделаем?» Я-то, Лена, за Родину боролся! Повесил я тогда автомат на плечо и вышел. Подумал, что в спину выстрелит. Нет, не выстрелил! А бывало такое — убивали. Нет, он не выстрелил, он даже рукой мне помахал: «Шурави, до свидания!» Как сейчас вижу — смеется. Я ему: «Больше не будешь воевать?» — «Не-ет, никогда!» Боевики гнали их воевать насильно. Но знаете, что они делали с нашими? Если офицер попадется — ухо ему отрежут, потом другое, по 1000 долларов получат за это. Ну а если это рядовой десантник, то по 500 долларов...

Вот уже, поистине, наше время — это непредсказуемая каша.

Пес тянул поводок, и я подумала, что пора! Да, пора было разбегаться. Анатолий сделал строгое лицо:

— Ричард, приказ командира «Встать!»

И мы с Анатолием рассмеялись.

— Здоровья, терпения, мирного неба! — пожелала я своему случайному собеседнику, герою далекой войны, которая для него уже никогда не закончится.

Он выслушал и прочувствованно ответил:

— Так точно, светлого неба!

 

 
   
 

Проталина\1-4\16 ] О журнале ] Редакция ] Контакты ] Подписка ] Авторы ] Новости ] Наши встречи ] Наши награды ] Наша анкета ] Проталина\1-4\15 ] Проталина\3-4\14 ] Проталина\1-2\14 ] Проталина\1-2\13 ] Проталина\3-4\12 ] Проталина\1-2\12 ] Проталина\3-4\11 ] Проталина\1-2\11 ] Проталина\3-4\10 ] Проталина\2\10 ] Проталина\1\10 ] Проталина\4\09 ] Проталина\2-3\09 ] Проталина\1\09 ] Проталина\3\08 ] Проталина\2\08 ] Проталина\1\08 ]

 

© Автономная некоммерческая организация "Редакция журнала "Проталина"   11.01.2017