Литературно-художественный и публицистический журнал

 
 

Проталина\1-4\18
О журнале
Редакция
Контакты
Подписка
Авторы
Новости
Наши встречи
Наши награды
Наша анкета
Проталина\1-4\16
Проталина\1-4\15
Проталина\3-4\14
Проталина\1-2\14
Проталина\1-2\13
Проталина\3-4\12
Проталина\1-2\12
Проталина\3-4\11
Проталина\1-2\11
Проталина\3-4\10
Проталина\2\10
Проталина\1\10
Проталина\4\09
Проталина\2-3\09
Проталина\1\09
Проталина\3\08
Проталина\2\08
Проталина\1\08

 

 

 

________________________

 

 

________________________

Иван Охрименко

 

 

Сюда вела сыновья память

 

Это рассказ-исповедь бывшего беспризорного мальчишки, пережившего немало тяжелых испытаний. Из памяти Ивана не уходили картины раннего детства, когда были дом, крыша и живы были родители. С годами в скитальце вызрела мысль найти могилу отца-фронтовика.
 

Родился Иван 22 июня 1931 года, и в день начала войны ему как раз исполнилось ровно 10 лет. Семья тогда жила в Северо-Казахстанской области при Чистовском зерносовхозе, неподалеку от большой железнодорожной станции Булаево. Оттуда уезжал на фронт отец мальчика Фёдор Иванович Охрименко. И потянулись годы ожидания и потерь.

 В 1944-м пришла похоронка, и вскоре умерла мать. Иван остался совершенно один... Его приняла улица. Еще в годы войны его определяют в детский дом. Затем он сбегает оттуда, долго мотается в товарняках, попадая в разные города. В уральском городке Кургане у него украли сумку с нехитрыми пожитками, где была главная ценность — фронтовые письма отца.

В Свердловске Иван определяется в художественно-ремесленное училище и получает профессию столяра-краснодеревщика 4-го разряда. Мечта о море прибивает его к Ленинграду, и он становится курсантом Высшего военно-морского инженерного ордена Ленина училища имени Ф.Э. Дзержинского. На четвертом курсе выявляется, что курсант Охрименко по состоянию здоровья к морской службе не пригоден. Он возвращается на Урал, где заканчивает энергетический факультет Уральского политехнического института имени
С.М. Кирова. С этой поры он трудится на знаменитом турбомоторном заводе до самой пенсии.

 

Через все вехи становления у Ивана Охрименко неотступно крепла мысль найти могилу отца. Это оказалось возможным только тогда, когда сыну погибшего фронтовика исполнилось 86 лет.

 

«Проталина»

 

Я не знаю, о чем тогда размышлял мой отец. В феврале 1940 года ему исполнилось сорок лет. За спиной уже был опыт военной службы, во время гражданской войны он состоял в рядах Красной армии, был членом ВКП(б). Сейчас, по своему опыту, полагаю, что на пороге Великой Отечественной он наверняка осознавал, что нашей армии в первую очередь нужны закаленные в военных делах мужчины.

После выступления Молотова отец несколько раз выезжал на станцию Булаево, где располагались районный центр и военкомат. В начале июля 1941 года отец сказал маме: «Приготовь все, что нужно в дорогу, не забудь насыпать в торбу овса для Лыска, завтра я поеду в район, а оттуда, скорее всего, в воинскую часть».

Следующим утром, попрощавшись с нами, отец сел в седло, и Лыско, сделав несколько шагов, как всегда, помчался галопом. Вскоре они скрылись из вида.

Через несколько дней знакомый отца привел лошадь и передал маме записку, в которой отец писал, что их сначала повезут в Омск или в Новосибирск, пока точно неизвестно. Отец сообщал, что все нормально. Потом писем долго не было.

Письмо пришло в конце 1941 года. Я точно не помню, в каком месяце это было, так как письма отца не сохранились, и точно все выверить уже невозможно. Помню, было очень холодно, и снег лежал плотным одеялом. Почтальон принес солдатское письмо — треугольник, без обратного адреса. В этом письме отец извещал: «Едем на передовую, будем сражаться. Ваня, ты уже большой, помогай маме, следи, чтобы она не поднимала тяжелое. Приедем на место, будет известна полевая почта, я сразу напишу».

Пишу, что запомнилось мне, подростку, в тех отцовских письмах — мне было десять лет. Заканчивался тяжелейший во всех отношениях кровавый 1941 год. Недалеко от школы по радио, висевшему на столбе, передавали, что немецкие войска наступают, захватывают город за городом, что наши войска упорно сопротивляются, но несут большие потери.

Прошли первые месяцы 1942 года, писем не было. В конце марта получили долгожданную весть уже с адресом полевой почты. Я развернул треугольник, прочел: «Дорогие мои, у меня все нормально. Воюем».

В начале 1943 года отец прислал более подробное письмо, в котором сообщал, что перед Новым годом он, Охрименко Фёдор Иванович, награжден орденом. Очень жаль, что я не запомнил, каким именно. Одно только помню, что в письме были слова «красной» или «красного». А дальше звучало тревожное, что он находится в госпитале, во время наступления его ранило, а так в целом «все нормально», уже ходит без костылей. Отец писал: «Скоро вернусь в свою часть — мы еще повоюем».

Проходил месяц за месяцем, а писем не было. Мама чуть не каждый день с беспокойством спрашивала: «Приносил или нет почтальон письмо от батьки? Ох, чует мое сердце, чует беду...»

В конце января 1944 года наконец пришло письмо. Как обычно, всего несколько слов. Писал, что находится в лесу, где снега выше колен, что у них передышка. С огорчением сообщал, что потерял солдатские рукавицы — где-то остались на поле боя, а немецкие кожаные перчатки рук не греют — выбросил. Что передышка недолгой будет, что немец не просто отступает, а бежит, что у него все нормально....

28 февраля — день рождения отца. По дороге из школы меня остановила почтальон и подала не обычный солдатский треугольник, а запечатанный конверт.

— Но это не от отца, — неуверенно сказал я.

— Нет, сынок, это об отце. Не плачь, — сказала она, и пошла дальше.

Я не плакал, я ничего не понимал...

С тех пор прошло 73 года. Сколько раз с тех пор я пытался найти на картах то место — деревню Кобыльщина, при освобождении которой был убит мой отец! Там, на белорусской земле, он и был захоронен. Искал и не находил.

В конце 1999 года у меня появилась надежда. К нам в Екатеринбург, на Турбомоторный завод им. К.Е. Ворошилова, приезжал директор Белорусского автомобильного завода Дмитрий Иванович Сырокваш. Мы для них изготавливали дизели для автосамосвалов. После знакомства и официальных переговоров, за чашкой чая я поведал гостю о моей мечте — найти ту деревню, где должна быть могила отца. Он сказал: «Вернусь на завод и дам задание поискать, думаю, что найдем. Обязательно сообщу». После его отъезда я с нетерпением ждал известий. На десятый день моего ожидания он позвонил и сообщил, что подключил к поискам сотрудников, но, к сожалению, ничего не удалось найти — ни района, указанного в похоронке, ни деревни Кобыльщина, видимо, где-то произошла ошибка.

Моя надежда найти эту деревушку стала угасать. И я уже как бы смирился, привык думать, что мечта моя несбыточна, потому что в том месиве очень много безвозвратно терялось.

Однако время шло. Я приобрел ноутбук и принтер. Меня все-таки будоражил вопрос, что случилось с деревней? В похоронке обрывисто сказано: «...похоронен, кладбище, лес, 4 км. Сев. Зап. д. Кобыльщина». Не могла же она исчезнуть бесследно, эта деревня?

И вот теперь я сидел перед ноутбуком. 8 августа 2017 года вошел в Интернет и, сориентировавшись почти ощупью, послал запрос: «Была ли деревня Кобыльщина, если была, то где?»

На следующий день, открыв ноутбук, я был поражен быстрому, исчерпывающему ответу, который снял с моей души многолетнюю поисковую усталость. Представитель Вооруженных сил Республики Беларусь, полковник С. Н. Воронович ответил:

 

«Уважаемый Иван Фёдорович!

 

Согласно донесению о безвозвратных потерях 193 стрелковой дивизии старшина Охрименко Фёдор Иванович погиб 22 февраля 1944 года и захоронен в д. Кобыльщина Домановичского района Полесской области. Деревня Кобыльщина переименована в д. Полесье (в 1955 году — авт). Она находится на территории Давыдовского сельского Совета современного Светлогорского района Гомельской области. Имя Вашего отца, Охрименко Ф.И., значится в списке воинского захоронения № 3795 д. Полесье.

Приложение на 4 л.

 

С уважением, начальник управления по Увековечиванию памяти защитников Отечества и жертв войн полковник С.Н. Воронович».

 

Я готов поклониться полковнику, который принес в мою жизнь такую ясность! Из присланной информации я узнал, что в Республике Беларусь создан Автоматический банк данных — Книга памяти Республики Беларусь, в которой хранятся персональные карты погибших. В картах указаны: воинское звание, Ф.И.О., год рождения, национальность, место рождения, место призыва. Далее я указываю данные, выписанные из персональной карты бойца Фёдора Ивановича Охрименко:

 

воинское звание — старшина

место службы — 193 с.д.

должность — пом. ком. взвода

дата гибели — 22.02.1944

причина гибели — погиб в бою

категория погибшего — военнослужащий

номер захоронения в ВМЦ — 3375-656

место захоронения — страна: Беларусь (далее указан адрес — авт.)

 

Все данные, указанные в похоронке, подтверждены, деревня нашлась, можно ехать!

Позвонил сыну моего покойного друга, Валерию Козерогу, он живет в Минске. Объяснив причину поездки, спрашиваю: «У тебя можно остановиться на несколько дней?» Как бывший моряк, доктор, ходивший на суднах в разных морях и океанах, Валерий, не задумываясь, отвечает: «Можно и нужно, прилетайте, я вас встречу».

Согласовали день приезда. Нынче прямых рейсов из Екатеринбурга в Минск нет как на воздушном, так и на железнодорожном транспорте, только с пересадкой в Москве.

В этом долгожданном пути я воспринимал время буквально по минутам, наполненный волнением. 14 сентября с авиабилетом до Минска я вылетел в Москву. У меня был стыковочный рейс. В такой ситуации могут возникнуть некоторые сложности. В 17.40 того же дня я был в аэропорту Минска. Валера встретил, долго ждали багаж. Многие пассажиры не получили своих чемоданов, а я дорожную сумку, они остались в Шереметьевском аэропорту в Москве. Это одна из сложностей стыковочных рейсов. На следующий день сумку привезли Валере домой.

17 сентября в 19.20 на машине выехали в город Бобруйск, до него было 150 километров. В 21.30 въехали в этот небольшой город, всего на триста тысяч жителей. Остановились у тестя Валеры — Виктора Григорьевича Суконки, который служил в свое время на атомной подводной лодке главстаршиной в подчинении капитана 1-го ранга Владимира Эдуардовича Козерога — отца Валеры.

Утром пошли за венком, выбрали самый красивый. Подписали траурную ленту и втроем поехали искать деревню Полесье.

По дороге несколько раз останавливались, расспрашивая и уточняя маршрут движения.

И вот, наконец, мы въехали в деревню Полесье. Братская могила, памятник оказались всего в десяти шагах от шоссе. Размер захоронения 10х10 м. Все окружено красивой металлической оградой.

Открыв калитку, вошли и остановились на дорожке, ведущей к памятнику. С обеих сторон дорожки установлены полированные плиты из темно-серого мрамора, на них высечены фамилии, имена и воинские звания павших. По правую сторону памятника одна такая плита, а по левую — две. И вот я читаю: «Охрименко Ф.И. — старшина». Что-то ёкнуло в груди, невольно сказал «Здравствуйте, тато, это я, Ваш сын». «Почему здравствуйте?» — мелькнула мысль, — он же не живой». Но я уже не мог остановиться: «Не знаю, слышит ли Ваша душа мои слова или нет, может, и не слышит, я ведь некрещеный, а Всевышний, как говорят некоторые люди, принимает слова и просьбы только от крещеных. Но все равно… я от всей души желаю Вам и Вашим побратимам, чтоб земля была пухом, царства небесного и покоя...»

Я долго стоял молча, рассматривая гранитную скульптуру воина с автоматом в руке. Мне казалось, что он чем-то похож на моего отца, и, как часовой, охраняет сон своих солдат...

Валера, фотографируя, что-то сказал и прервал мои мысли. «Хороший памятник!» — отозвался я. Памятник этот установили в 1957 году на перезахоронении из деревень Кобыльщина, Вьюнище, Виши, Меховщина, Мыслов Рог, Помеховщина, а также из разрозненных могил, где солдаты лежали с 1943—1944 годов. В братской могиле № 3375-656, у которой мы стоим, покоятся 1312 храбрейших воинов — героев Великой войны.

В этих местах была блестяще осуществлена операция «Багратион», после которой ни западные друзья, ни враги не сомневались, кто будет победителем.

18 сентября в 16 часов мы возложили венок, на траурной ленте которого было написано: «Охрименко Фёдору Ивановичу и всем воинам, захороненным в этой могиле, от сына Ивана. Город Екатеринбург». Потом постояли молча у памятника несколько минут, трижды поклонились и пошли к машине...

Безграничное уважение и благодарность возникли в моей душе к Президенту Республики Беларусь Александру Григорьевичу Лукашенко, к белорусским братьям за святое отношение к памяти павших. Сердечное вам спасибо, братья, спасибо на века!

 

 

 
   
 

Проталина\1-4\18 ] О журнале ] Редакция ] Контакты ] Подписка ] Авторы ] Новости ] Наши встречи ] Наши награды ] Наша анкета ] Проталина\1-4\16 ] Проталина\1-4\15 ] Проталина\3-4\14 ] Проталина\1-2\14 ] Проталина\1-2\13 ] Проталина\3-4\12 ] Проталина\1-2\12 ] Проталина\3-4\11 ] Проталина\1-2\11 ] Проталина\3-4\10 ] Проталина\2\10 ] Проталина\1\10 ] Проталина\4\09 ] Проталина\2-3\09 ] Проталина\1\09 ] Проталина\3\08 ] Проталина\2\08 ] Проталина\1\08 ]

 

© Автономная некоммерческая организация "Редакция журнала "Проталина"   21.04.2019