Литературно-художественный и публицистический журнал

 
 

Проталина\1-4\18
О журнале
Редакция
Контакты
Подписка
Авторы
Новости
Наши встречи
Наши награды
Наша анкета
Проталина\1-4\16
Проталина\1-4\15
Проталина\3-4\14
Проталина\1-2\14
Проталина\1-2\13
Проталина\3-4\12
Проталина\1-2\12
Проталина\3-4\11
Проталина\1-2\11
Проталина\3-4\10
Проталина\2\10
Проталина\1\10
Проталина\4\09
Проталина\2-3\09
Проталина\1\09
Проталина\3\08
Проталина\2\08
Проталина\1\08

 

 

 

________________________

 

 

________________________

Тьери Мариньяк

 

 

В зоне техногенной катастрофы

 

На смерть художника Евгения Пинаева

 

«В июне 1912 г. в Руане Аполлинер, говоря о «модерне в подлинном смысле», предостерегал художников от попыток модернистского академизма и давал высокую оценку истинным ценностям: труду и подлинному творческому поиску. Опасаясь превращения кубизма в догму, он хотел заменить сам этот термин другим — «орфизмом», преимущество которого, по его мнению, было в большей гибкости и приложимости его к прочим видам изобразительного искусства, где к тому же больше динамики, нежели техники».

 

(…)

 

«В особенности в тот период — а именно к середине 1912 года, он ясно ощущал стремление Роберта Делоне и его жены Сони восстановить на своих картинах свет и цвет, отринутые Браком и Пикассо; его живо интересовала их концепция «симультанности» и понятие «чистой живописи», которую разрабатывал Делоне».

(Мишель Декоден. АПОЛЛИНЕР. Предисловие Филиппа Супо, Librairie Séguier-Vagabondages)

 

В наше грустное время официозного недодадаизма, липового бунтарства, рекомендованного Центром Жоржа Помпиду и Фондом Обамы, диктатура бездарности в постуорхоловском искусстве стала, в сущности, советской, и, в особенности на фоне министерской болтовни, интуиция «короля поэтов» поражает нас в самое сердце. В первом крике новорожденного современного искусства он уже слышал нынешние ритурнели музыки для лифтов, в первых пробах и озарениях он ясно различал зияющую пустоту коммерческого искусства, которое бесконечно пародирует само себя — являя собой беспредметную провокацию, замаскированное высмеивание самого себя в рамках щедро оплаченного «дерзновенного» иконоборчества — шедевр чисто коммерческой сделки.

Меньше месяца назад ушел из жизни художник Евгений Пинаев. Случилось это 29 сентября в 22.30 в поселке Калиново, недалеко от города Невьянска, на Урале, в Российской Федерации.

Наши постоянные читатели наверняка припомнят мою встречу с этим скромным человеком в конце ноября 2015 года. Случилась она при весьма занятных обстоятельствах: мы перевозили из его гаража (при -100!) материалы и детали для строительства яхты — в частности, ее каркас и блок двигателя — для Романа, близкого друга Пинаева, занимающегося постройкой лодок. В конце концов пришлось попотеть на собачьем холоде. После обильного обеда, приготовленного его женой, которая все упрекала нас, что едим плохо, после тяжких трудов праведных художник-поэт (не знаю, писал ли он стихи, но его проза, его детские приключенческие книжки про морские путешествия, навеянные Стивенсоном, одна из которых называется «Море на углу улицы», — глубоко поэтичны) всхрапнул, привалившись к плечу Романа, который бросил курить, предатель!

Этот старый человек, проживший удивительную жизнь, был польщен: француз, притом писатель, притом с трубкой — у него в гостях! Я же, со своей стороны, был польщен и смущен при мысли, что вот, мол, передо мной парень, который избороздил все моря, увековечивая виденное в картинах, которые я не смогу забыть; мáстерских с точки зрения традиционной живописи — и в то же время с неким особым неуловимым изящным сдвигом-смещением. В эпоху, когда выставляют коллекции окурков в сопровождении 20-страничного заумного дискурса о «деконструкции», бунтарство не там, где его ждешь. Скольких дураков, твердящих об «устаревании» романа, пришлось мне выслушать — всех этих кретинов, оправдывающих свое бессилие рассказать историю или построить сюжет «постмодернистским структурализмом»!.. И сколько же пошлых авторов детективного чтива варьируют до бесконечности стилистически беспомощные одинаковые схемы!.. Но вот передо мной Пинаев — художник в настоящем смысле слова, сказочник, способный увести нас в мечту — большая редкость в наше время. Пинаев подарил мне свои книги, а еще легендарную ерофеевскую «Москву-Петушки», слегка обгоревшую во время пожара в его доме...

Все же — какая жизнь у него! Жизнь художника, к тому же мореплавателя! А когда в одном человеке оказываются обе эти ипостаси — это так же прекрасно, как встреча стиля с воображением. Из биографии Пинаева узнаешь, что родился он в 1933 году в Северном Казахстане — то есть вдали от моря, ставшего его призванием — но в степи, бескрайней, как океан. И этот головокружительный степной простор был зеркальным предчувствием простора морского, желания морской судьбы. Казахстан окаймлен двумя внутренними морями — Каспийским и Аральским, причем это последнее почти высохло из-за катастрофических ошибок советского планирования.

Если Норман Мейлер, говоря о Мухаммеде Али либо Генри Миллере, определяет гениальность как способность находить неожиданные решения обычных проблем, то Мисима, со своей стороны, определяет героизм как противостояние обычных людей необычным обстоятельствам. Было сложно увидеть в Евгении Пинаеве какого-то необыкновенного человека — и это подразумевалось его врожденной скромностью, сдержанностью — но необычно то обстоятельство, что он обладал сердцем ребенка. Итак, наш герой, обладавший сверхинтуицией, оказался погружен в обыденный мир отдаленной провинции империи, откуда он, благодаря особенностям советской системы, смог вырваться, преодолев все преграды, чтобы стать моряком, со степного простора — на морской. Именно такая равновеликость человеческой судьбы и огромности стихии привела меня на Урал, на родину поэта-геолога Бориса Рыжего, сраженного самой судьбой: зияющая расселина живого сердца — и мертвая тяжесть скалы. Но ведь именно такая равновеликость и дает России всю ее теллурическую мощь. И нехватки ее не было в Пинаеве.

Каким образом, окончив Кишиневское художественное училище, умудрился он восемь лет ходить на рыболовецких судах, пароходах и учебных парусниках сначала матросом, а потом боцманом — вот вопрос, который я уже не смогу ему задать. А ведь во время нашей единственной беседы этот вопрос так и вертелся у меня на языке. На удивление всей команде, Евгений, в то время дюжий парень, не расставался с кистью и мольбертом и все свое свободное время отдавал рисованию. Находясь под наблюдением, как и все советские граждане, которым было разрешено выезжать за пределы страны, он, случалось, попадал под запрет уходить в рейс, и власти прописывали ему вынужденную долгосрочную якорную стоянку. И в прокуренной комнате, служащей художнику мастерской, он рассказывает мне, как собирался однажды «уйти в загранку», а власти не дали ему подняться на борт; так он и не смог пришвартоваться то ли на Кубе, то ли где-то в Африке — не помню, куда он думал податься — и его стариковские глаза все еще вспыхивают при мысли об этом. Он стал выяснять причину запрета через советского функционера, знакомого знакомых — и оказалось: в его родном городке старуха-соседка донесла в местные органы, что видела, как он возвращался домой, шатаясь, хорошо до того приняв на грудь. После чего ему какое-то время пришлось соблюдать сухой закон, чтобы вновь выйти в море.

Я отнюдь не знаток живописи, но жизнь в зоне техногенной катастрофы — непрерывная вереница курсирующих за окном танкеров с НПЗ, нефтеналивных громадин, танкеров со сжиженным газом, а еще — плавучих многоэтажных бараков, что зовутся круизными суднами на потребу массовому современному туризму — в двух шагах от тех гаваней, где они бросают якорь под небесами рваными либо северными антрацитовыми — все эти морские сюжеты на картинах поистине ласкают мой взор. Всё это — а не сотни выставок бесчисленных береговых мазилок, которые неизбежно попадаются вам на глаза в портовых городах — оттачивает ваш вкус и учит отличать хорошую живопись от мазни; а еще — заставляет меня вспоминать о моем собственном путешествии на контейнеровозе через Атлантику, которому посвящено мое недавно изданное «Трезвое судно»; там я описываю свое удовольствие от созерцания пространства, переливающегося равномерным шиферным покрытием.

У Пинаева — рискну все же высказаться при всей своей некомпетентности в живописи — я вижу, как четкость линии вкупе с безукоризненным владением живописной техникой позволяют передать особый взгляд. Он в некоей неощутимой вибрации, линейных смещениях перспективы, сообщающих мощный импульс эмоций: «Эмоция!.. Эмоция! Без эмоции не может быть искусства!..» — провозглашал Селин (Селин. Эссе «Стиль против идей» — прим. переводчика).

В его подходе к океану как к абстрактной субстанции я вижу громадность морских валов, зыбкость горизонта, лазурные отсветы, — нечто, сближающее эти работы с «чистой живописью» Робера Делоне, столь дорогой сердцу Аполлинера, обнаружившего Таможенника Руссо у соседа-автомеханика — любителя прекрасного, в его гараже в пригороде Отей.

Пинаев с огромным сожалением расстался с морем. И это хорошо видно по его автопортрету «Когда прощаешься с морем»: там у него «опрокинутое» лицо, понуро опущенные мощные плечи. Распрощавшись с кораблями навсегда, он поселился среди уральских лесов. Он так и не оправился от этой разлуки, ставшей безнадежной из-за его преклонного возраста, но продолжал встречаться с морем в своих детских книгах в духе Стивенсона, которые щедро иллюстрировал сам. Он был неотъемлемой частью отряда «Каравелла», писал для него морские пейзажи, ездил с ним в Севастополь — место стоянки Черноморского флота. Эти путешествия легли в основу его цикла «Севастопольский вальс», одного из самых известных. Он был членом Союза российских писателей, удостоился многих литературных премий — в том числе детских и уральских региональных. Он выставлялся в музеях. При этом в нем не было ни капли тщеславия, он определял себя как «человека из трех половинок»: «Наполовину писатель», «Наполовину моряк», «Наполовину художник».

Напоследок передаю слово ему самому (эта его фраза экзистенциальна в своей простоте):

«Чтоб море не выплескивалось, нужен причал!»

 

Октябрь 2016

Перевод К. Сапгир

 

 
   
 

Проталина\1-4\18 ] О журнале ] Редакция ] Контакты ] Подписка ] Авторы ] Новости ] Наши встречи ] Наши награды ] Наша анкета ] Проталина\1-4\16 ] Проталина\1-4\15 ] Проталина\3-4\14 ] Проталина\1-2\14 ] Проталина\1-2\13 ] Проталина\3-4\12 ] Проталина\1-2\12 ] Проталина\3-4\11 ] Проталина\1-2\11 ] Проталина\3-4\10 ] Проталина\2\10 ] Проталина\1\10 ] Проталина\4\09 ] Проталина\2-3\09 ] Проталина\1\09 ] Проталина\3\08 ] Проталина\2\08 ] Проталина\1\08 ]

 

© Автономная некоммерческая организация "Редакция журнала "Проталина"   21.04.2019